Легендарный Донцов
Конфронтация между Донцовым и польской оккупационной властью усиливалась. Демонстративное игнорирование Донцовым распоряжений поляков лишь подливало масла в огонь. Донцов по-прежнему продолжал издавать ЛНВ, но только под другим названием, продолжал контакты и с ОУН, в частности с новым руководителем организации, полковником Мельником.
— Польская дефензива следила за Донцовым. Его телефон прослушивался, переписка контролировалась, — пишет Дмитро Павличко.
Донцов был обо всём информирован, но вёл себя спокойно. Он не обращал внимания на слежку. Как пишет польский писатель Люциан Воляновский, это очень удивило поляков.
— Интеллигенты болезненно переносят слежку, и многие были уверены, что Донцов впадёт в панику и в депрессию! Этого не случилось! — пишет Воляновский.
Тем временем международная обстановка обострялась. Горячими точками стали Австрия и Чехословакия. Гитлер, который выступал за объединение всех германоязычных земель, стремился присоединить германскую Австрию.
— Гитлер был уроженцем Австрии! Это усиливало его стремление аннексировать Австрию! — пишет Юлиан Семёнов.
Фюрер пытался аннексировать и населённые преимущественно немцами Судеты, которые входили в состав Чехословакии.
— Запад, избравший политику компромиссов с Гитлером, сдавал позицию за позицией, — пишет английский историк Мосли.
Итак, гитлеровская Германия открыто взяла курс на реваншизм. У нацистов появился союзник - Венгрия, во главе которой стоял адмирал Миклош Хорти. После Первой мировой войны Венгрия лишилась большинства своих территорий, в том числе Адриатического побережья. Таким образом, у Венгрии не осталось моря, хотя во главе государства стоял адмирал.
— Поэтому Хорти иронически называли «сухопутным адмиралом», — пишет Лев Безыменский.
Венгров такое положение вещей не устраивало. Они стремились возродить величие Венгрии любыми средствами, в том числе и в союзе с Гитлером. Закарпатье в Будапеште именовали не иначе как Верхняя Венгрия. Уже к середине тридцатых годов прошлого века Венгрия заявила о своих правах на Закарпатье.
Запад же продолжал политику т. н. «умиротворения» Германии. Вскоре эта политика дала первые пагубные результаты. В марте 1938 года немецкие войска вошли в Австрию. Восторженное население приветствовало их. Австрия как суверенное государство прекратила существование. Она стала частью гитлеровского Рейха.
Гитлер на этом не остановился. Он потребовал отдать Германии и Судеты, которые входили в состав Чехословакии. Запад же начал отступать под гитлеровским давлением. В воздухе запахло сделкой между Англией и Францией с одной стороны и Германией - с другой. Сделка с Гитлером должна была состояться за счёт Чехословакии.
— Западные страны готовы пожертвовать Чехословакией, — писал Донцов.
Дмитро Иванович тщательно анализировал те процессы, которые происходили в Чехословакии. Донцов особое внимание обратил на позицию СССР. Сталин на словах осуждал Германию, а за кулисами вёл интенсивный торг с Гитлером. Сталина особенно беспокоила судьба Закарпатья. Что будет с этим краем? Станет Закарпатье независимым или присоединится к другому государству (Германия, Венгрия)?
Само упоминание о независимости Закарпатья пугало Сталина. Он знал, что независимость этого региона временная. Либо Закарпатье станет плацдармом для возрождения независимого единого украинского государства, либо оно станет частью другого государства. Сталин, конечно, предпочитал второй вариант.
Переговоры за кулисами продолжались.
— Если Сталин и Гитлер найдут общий язык, то за этим последует советско-немецкий пакт, а затем — Вторая мировая война, — писал Донцов.
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>.
Донцов продолжал контакты с ОУН, а в частности с новым руководителем организации, полковником Мельником. Для встречи с ним Дмитро Иванович выезжал в Швейцарию.
Донцов сделал исчерпывающий информационно-аналитический доклад. Он прямо сказал, что сотрудничество на уровне спецслужб прошло успешно: Сталин получил от Гитлера компромат на Тухачевского. Теперь на очереди стоит сотрудничество на дипломатическом уровне.
— Раздел Чехословакии фактически уже начался! — сказал Донцов.
Мельника удивило то, что Англия и Франция давят не на агрессора (Гитлера), а на жертву агрессии — Чехословакию, чтобы она уступила Германии свою территорию — Судеты. Донцов объяснил это:
— В Англии и во Франции хорошо помнили уроки Первой мировой войны, — говорил Донцов. — Во Франции война унесла жизнь каждого десятого молодого человека! Вот французы и не хотят из-за какой-то Чехословакии начинать новую войну! Англия думает так же.
— Какая узкая и эгоистическая позиция! — воскликнул Мельник.
— Конечно! — согласился Донцов. — Безнаказанность ободряет агрессора, то есть Германию!
Далее Донцов подробно остановился на позиции СССР. Дмитро Иванович подчеркнул, что Сталин публично осуждает Германию и поддерживает Чехословакию, но это лишь публично. За кулисами идёт активный торг. Раз процесс раздела Чехословакии начался, то Сталин опасается, что Закарпатье получит независимость, а затем патриотическая волна перекинется сначала на Галичину и Волынь, потом на Советскую Украину.
— Вот Сталин и пытается избежать этого! Судьба Закарпатья для него важнее судьбы Чехословакии! — сказал Донцов.
— На Закарпатье претендуют и венгры! — ответил Мельник.
— Для Сталина это не имеет значения: к Венгрии присоединится Закарпатье или к Германии, — Донцов покачал головой. — Главное — чтобы Карпатская Украина не стала самостоятельной, то есть плацдармом для возрождения Украины!
— А как же Италия? — спросил Мельник. — Ведь ещё недавно противоречия между Гитлером и Муссолини были сильны!
— Муссолини — ограниченный человек! — ответил Донцов. — Он признаёт один аргумент — силу! Раз Англия и Франция пасуют перед Германией, то Муссолини примкнёт к сильному, то есть к Гитлеру!
Донцов подчеркнул, что Запад смотрит на события в Чехословакии крайне узко и эгоистично. В Лондоне и в Париже всерьёз думают, что, пожертвовав Чехословакией, избегут войны. Действительность же абсолютно противоположная: получив Чехословакию, Гитлер неизбежно пойдёт дальше.
— Сейчас Сталин стремится договориться с Гитлером, дабы направить немецкую агрессию на Запад. Закарпатье покажет, удастся ли сотрудничество между Сталиным и Гитлером!
— Это покажут события в Закарпатье! — Мельник задумался.
— Да! Если Сталин и Гитлер договорятся, то следующим шагом будет уже заключение советско-немецкого пакта! — ответил Донцов. — А затем и Вторая мировая война начнётся!
— Вы это считаете неизбежным? — тихо спросил Мельник.
— Да! — коротко, но ясно отчеканил Донцов.
Мельник задумался. Было ясно, что он волнуется.
— Что же должна делать ОУН в такой ситуации? — лицо Мельника напряглось.
— Германия нам не союзник, — ответил Донцов. — Россия — тем более. ОУН должна сыграть свою игру.
— А поконкретнее?
— Необходимо уже сегодня начать всенародное восстание, которое охватит как Закарпатье, так и Галичину, и Волынь! — голос Донцова звучал решительно.
— Для организации такого восстания нужны силы, а у нас их нет! — грустно ответил Мельник.
— ОУН — боевая организация и располагает такими силами! — твёрдо ответил Донцов.
— У нас нет и необходимой международной поддержки! — грустно ответил Мельник. — У Англии и Франции свои проблемы, и им не до Украины. Восстание в Закарпатье вызовет резко негативную реакцию как Польши, так и СССР. У Германии свои интересы, и создание независимой Украины не входит в схему Гитлера. Венгрия сама претендует на Закарпатье. Италия всё больше дрейфует в сторону Германии, и боюсь, что она станет союзницей Гитлера! Мы одни, у нас нет союзников! — глаза Мельника налились слезами.
Донцов молчал.
— Получив Чехословакию, Гитлер пойдёт дальше, — продолжал Мельник. — Рано или поздно (скорее рано, чем поздно) это приведёт к войне с Западом, а СССР останется в стороне. Сталин доведёт до конца реконструкцию своего государственного аппарата и в подходящий момент ударит Германии в спину! В этом и состоит сталинская доктрина: война на чужой территории и малой кровью. Увы, я не вижу силы, которая остановила бы Сталина, — Мельник чуть не плакал. — Новый мировой порядок создадут два хищника: Сталин и Гитлер...
— И что же делать ОУН в такой ситуации? — спросил Донцов.
— Не знаю! — откровенно ответил Мельник. — Для того чтобы противостоять как Сталину, так и Гитлеру, нужна сила! Все эти разговоры насчёт демократии, свободы или прав человека — пустая болтовня! Только с силой по-настоящему считаются!
— У нас есть боевая организация в лице ОУН, она может стать источником силы, — ответил Донцов.
— ОУН — боевая организация, это верно! — согласился Мельник. — Но она не государство! А для того чтобы реально противостоять как Сталину, так и Гитлеру, нужно государство! В данном случае — Украинское национальное государство. Его у нас нет!
— Нет — так будет! — воскликнул Донцов. — Сталин ведёт свою игру, Гитлер — свою! Мы, украинские националисты, должны вести свою проукраинскую игру!
— А поконкретнее?
— Уже сегодня надо начать подготовку восстания, которое охватит всё Закарпатье, Волынь, Полесье, Буковину! Как только здесь появится украинская власть, националистическое движение перекинется и на Советскую Украину!
— Получается, что вы хотите поставить мат как Сталину, так и Гитлеру? — почти шёпотом спросил Мельник.
— Да! — ответил Донцов.
— И вы считаете это реальным? — Мельник не скрывал удивления.
— Другого выхода нет! — ответил Донцов.
<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<
Вернувшись во Львов, Донцов тут же ощутил цепкую хватку польских спецслужб. Агенты дефензивы следовали за ним буквально по пятам. Они не пытались маскироваться и дежурили даже у дверей ЛНВ. Донцов понимал, что всё это — метод психологического давления, а раз так, то за давлением психологическим последует и давление физическое.
— Интересно, как будут действовать поляки? Устроят нападение или придумают что-нибудь другое? — думал Донцов.
Скоро Дмитро Ивановича вызвали в отдел полиции Львова. Там с ним беседовал средних лет, но ещё крепкий мужчина. Он представился как полицейский комиссар Казимеж Пшигода.
— Сначала он вёл разговор мягко, по-интеллигентному, потом вдруг сорвался на крик, — пишет Ростислав Самбук.
Донцов не испугался этого «душа Шарко». Он спокойно, но твёрдо потребовал от комиссара соблюдать меры приличия:
— Вы говорите, что я якобы нарушил закон, — голос Донцова звучал спокойно и даже самоуверенно. — В таких случаях необходимо предъявлять доказательства! В противном же случае комиссару полиции придётся отвечать за свои слова!
— Связь с террористическими организациями — это, по-вашему, законно? — Пшигода ударил кулаком по столу.
— Ещё раз призываю предъявить доказательства! А стучать кулаком по столу и мы умеем! — Донцов так давил кулаком по столу, что лежащая там чернильница упала на пол.
Разъярённый Пшигода вскочил. Всё его лицо было красным.
— Я вас больше не удерживаю! — комиссар уже не кричал.
Беседа закончилась.
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>
29 сентября 1938 года в Мюнхене между Германией, Италией с одной стороны, Англией, Францией и Чехословакией был подписан договор. В историю он вошёл как Мюнхенское соглашение. Согласно ему Судеты отходили к Германии, а Закарпатье и Словакия получали автономию в составе Чехословакии. Всем было ясно, что Мюнхенский сговор — лишь первый акт трагедии. Процесс ликвидации Чехословацкого государства шёл бешеными темпами.
— Это была одна из самых позорных страниц истории дипломатии, — пишет Мосли.
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>
Донцов был потрясён: Чехословакия без выстрела отдала свой суверенитет! Это тогда, когда эта страна располагала миллионной армией и 300 тысячами резервистов! Кроме того, Чехословакия располагала прекрасно развитой промышленностью, которая доходила до уровня Италии.
— В случае сопротивления чехи могли разбить Германию, и тогда вторая война вряд ли бы началась, — пишет Мосли.
Несмотря на это, чехи уступили давлению Запада и капитулировали. Все протесты ограничились тем, что президент Бенеш подал в отставку и уехал за границу.
— Чехи не воины! Это нация Швейков! — подумал Донцов.
Единственное, что вселяло надежду, — это автономия Закарпатья. Она была объявлена в декабре 1938 года. Закарпатье могло стать форпостом для возрождения Украины. Однако Донцова смущало следующее:
1. Позиция Германии, которая всё больше склонялась к сговору с СССР;
2. Москва была категорически против независимости Закарпатья, опасаясь, что в этом случае край станет форпостом украинского национализма;
3. Позиция Англии и Франции, которые любыми средствами пытались умиротворить Германию и избежать войны;
4. Италия всё больше превращалась в союзника Германии;
5. Венгрия откровенно выражала свои претензии на Закарпатье;
6. Польша, опасаясь усиления украинского национализма, была категорически против независимости Закарпатья.
— Сталин весьма агрессивно отреагировал на появление автономии Закарпатья! Он сказал, что Карпатская Украина — это муха, которая хочет присоединить к себе слона — Советскую Украину! — пишет украинский историк Анатоль Бедрий.
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>
Донцов внимательно следил за событиями в Закарпатье. С одной стороны, он был доволен тем, что новый руководитель ОУН Мельник начал перебрасывать добровольцев в Закарпатье. С другой стороны, добровольцы, хотя и были отлично подготовлены, но плохо вооружены. В их распоряжении было только стрелковое оружие. Это тогда, когда против них должны были выступить регулярные армейские части: немецкие или венгерские. От разведки ОУН Донцов знал, что между Гитлером и Сталиным шёл интенсивный диалог на тему: кому отдать Закарпатье? Венгрия, которая имела претензии на Закарпатье, заявила: «Мы готовы присоединиться к Тройственному пакту, если нам отдадут Закарпатье».
— Мерзавцы! Торгуют нашей землёй, как собственной! — подумал Донцов.
Обстановка в Закарпатье накалялась.
<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<
После Мюнхенского сговора ситуация вокруг Донцова стала обостряться. Убедившись, что на Дмитро Ивановича не действуют меры устрашения, польские силовики перешли к прямым насильственным акциям.
Друзья из ОУН настойчиво советовали Донцову обзавестись охраной. Их аргумент был простой: дефензива села в лужу, не сумев напугать Донцова, такого не прощают — и надо ждать нападения. Донцов ответил:
— Я знаю, что на меня готовится нападение!
— Тогда, пан Дмитро, возьмите охрану!
— Я у себя дома, и охрана мне не нужна! — ответил Донцов.
— Нападение произошло неожиданно, — пишет журнал «Дзвин».
В тот день Донцов засиделся у Милены Рудницкой. Домой Дмитро Иванович возвращался поздно. Вдруг перед ним выросли четверо сильных парней.
— Стой, дядя! — скомандовал один из них.
Донцов встал и посмотрел на хулиганов. Они были подшофе. На лицах играла наглая улыбка. Дмитро Иванович откашлялся:
— Молодые люди, вам что-нибудь нужно?
— Закурить не найдётся? — спросил высокий долговязый парень, от которого несло водочным перегаром.
— Я не курю! — вежливо ответил Донцов.
— А нам по… куришь ты или нет! — заорал долговязый. — Я тебя попросил сигарету, а ты…
Парень не докончил. Он ударил Донцова по лицу. Дмитро Иванович пошатнулся, но устоял.
— Зачем вы это? — Донцов покачал головой. — Что я вам сделал?
Парни захохотали.
— Он ещё спрашивает! — закричал долговязый. — Слушай, старая жаба, — повернулся он к Донцову, — мы тебя сейчас…
Вдруг в руке Донцова что-то сверкнуло. Парни обомлели. Это был револьвер.
— Ты что, дед…
Парни такого не ожидали. Солидный интеллигентный дед — и огнестрельное оружие? Они смотрели на Донцова с широко раскрытыми глазами.
— Руки вверх! — скомандовал Донцов. — Выворачивайте карманы! Быстро!
Парни послушно подняли руки. Донцов быстро обыскал их. У одного изъял кастет. Донцов обратился к долговязому:
— А теперь мочись! Быстро!
— Что-о-о?
— Пи-пи делай!
Долговязый вздохнул и посмотрел на своих товарищей. Секунда — и возле него образовалась маленькая лужа.
<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<
Слух об этом случае мгновенно разлетелся по всему Львову. Как всегда в подобных случаях, люди к инциденту добавляли много выдуманного. Так или иначе, репутация крутого парня прочно закрепилась за Донцовым.
— Вот тебе мягкотелый интеллигент! — говорили люди. — Он настоящий мужчина!
Молодые девочки были в восторге от него. Люба и Наталья, которые по-прежнему помогали Дмитрию Ивановичу, не сводили с него восторженного взгляда. Донцов систематически получал письма с предложением встретиться. Следует сказать, что Дмитро Иванович не пытался воспользоваться своим положением. С девушками он был вежлив, галантен, не пытался закрутить с ними или флиртовать.
— Книги Донцова сделали его популярным, а инцидент с хулиганами удвоил эту популярность, — пишет Роман Иваничук.
Но не все были в восторге от Дмитро Ивановича.
Однажды на улицах Львова Донцова остановил неизвестный. Это был мужчина лет сорока, хорошо одетый и с приятными манерами:
— Извините, вы пан Донцов?
— Да! С кем имею честь?
— Простите, но это не имеет значения.
— Вы из дефензивы?
— Позвольте выразить своё восхищение! — незнакомец улыбнулся. — К сожалению, вы действительно очень храбрый человек.
— К сожалению?
— Когда человека не удаётся ни подкупить, ни запугать, — незнакомец улыбался, и что-то зловещее было в этой улыбке, — остаётся только один выход.
— Какой? — Донцов иронически улыбнулся.
Незнакомец сделал вид, что ничего не заметил.
— Герои американских детективов — бравые мускулистые парни, которые бросают вызов системе и ничего не боятся, — голос незнакомца звучал спокойно и даже монотонно. — Ими все восторгаются, а женщины от них без ума! Но мне жаль этих парней.
Дмитро Иванович молчал.
— Мне жаль их! — продолжал незнакомец. — Ведь их участь незавидна! Если человека нельзя ни запугать, ни подкупить, остаётся один-единственный выход...
Дмитро Иванович стоял неподвижно и спокойно смотрел на незнакомца. Тот продолжал улыбаться.
— До свидания, пан Донцов!
— Откуда вы меня знаете?
— Это не имеет значения! Вообще на прощание я говорю: «До встречи в КПЗ», но камера предварительного заключения не для вас! Итак, до встречи в аду?
Незнакомец ушёл. Шагал он медленно, самоуверенно, как шагают хорошо натренированные, выдрессированные силовики. Донцов стоял спокойно, на его лице ни один мускул не дрогнул.
Ника Тевзадзе
Доктор исторических наук, член союза писателей Грузии
Продолжение следует
Comments
Post a Comment