Легендарный Донцов
Донцов отлично знал Прибалтику, разбирался в её проблемах. Он много и увлечённо читал прибалтийских классиков. Дмитро Иванович мог часами цитировать величайшего латышского поэта Райниса (настоящая фамилия Приекшньш), а также сочинения его жены, тоже великой поэтессы Аспазии (Эльза Розенберг). В своё время он напечатал на страницах «ЛНВ» статьи об этих поистине великих поэтах. Эти статьи были напечатаны на страницах журнала «ЛНВ» и произвели настоящий фурор. Но особое впечатление на Донцова произвела история любви Райниса и Аспазии — этому Дмитро Иванович посвятил отдельную статью.
<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<
Если женщина любит мужчину, то она прощает ему всё. Аспазия очень любила своего мужа, который был великим поэтом, но очень слабым человеком. Аспазия ухаживала за ним как за маленьким ребёнком: стирала, убирала, готовила, была добровольным секретарём мужа. Когда после подавления революции 1905 года Райнис был вынужден эмигрировать, то Аспазия последовала за ним. Она делила с мужем все тяготы эмигрантской жизни.
Райнис, как большинство поэтов, был человеком эмоциональным, очень ранимым и влюбчивым. Он часто изменял жене. Аспазия очень переживала это, но никогда не закатывала истерик и всегда прощала. А престарелый Райнис продолжал свои любовные похождения. Аспазия опять всё прощала, пока Райнис не перешёл черту и семидесятисемилетний старик не влюбился в 26-летнюю актрису. Тогда Аспазия бросила ему в лицо:
— Седина в волосы — бес в ребро!
Райнис был уже не только знаменитым поэтом, но и министром просвещения Латвии, а его возлюбленная — простой актрисой рижского театра. Несмотря на это, поэт влюбился как мальчишка. «Моя лунная девочка» — так он называл любимую. Райнис всё честно рассказал жене. Аспазия сначала смеялась, но когда муж сообщил ей, что у него и молодой любовницы будет ребёнок, закатила скандал:
— Тебе придётся выбирать: или я, или она! — сказала Аспазия.
— Она! — ответил Райнис.
Оскорблённая Аспазия ушла из дому. Казалось, что их семейная жизнь закончилась.
Через некоторое время Аспазии сообщили, что Райнис при смерти и хочет увидеть жену. Аспазия забыла все обиды и примчалась к мужу. Райнис умирал. При виде жены он собрал последние силы и спросил:
— Ты меня простила?
— Да! — ответила Аспазия.
Райнис улыбнулся, попытался встать, но упал ей на руки. Так он умер на руках женщины, которая посвятила ему всю свою жизнь.
Донцов, прочитав про эту историю, был потрясён. Он назвал свою статью «Просто любовь», которая была напечатана во львовских газетах. Она имела огромный успех. Донцову советовали написать пьесу или роман про Райниса и Аспазию. Дмитро Иванович сначала отказывался:
— Я же не писатель!
В конце концов Донцова уговорили. Было решено, что он напишет роман про последние годы жизни Райниса. Он будет называться так же, как статья, — «Просто любовь». Дмитро Иванович с увлечением начал работать. Он хотел съездить в Ригу, поговорить с Аспазией, с другими людьми, которые знали Аспазию и Райниса, потом надо было собрать материал, составить план будущего романа и готовиться приступить к работе.
Стоял 1939 год. Скоро гитлеровская Германия напала на Польшу. Началась Вторая мировая война. Польские власти арестовали Донцова и посадили в концлагерь Берёза-Картузская. Потом был побег из лагеря и нелегальная жизнь во Львове при советской оккупации, переход через границу и эмиграция. Донцову было не до романа про Аспазию и Райниса.
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>
Оказавшись в Риге, Донцов вспомнил о своём старом замысле — написать роман о последних годах жизни Райниса. Дмитро Иванович узнал, что Аспазия жива, но болеет. Поэтесса вела замкнутый образ жизни.
— Хорошо бы встретиться с ней и поговорить…
Старая, больная Аспазия (ей было уже под восемьдесят) жила на своей даче в Юрмале. Приход советских оккупантов она встретила враждебно. Несмотря на то что новая власть назначила ей большую пенсию, она не писала никаких хвалебных стихов в честь оккупантов. Коммунисты её ненавидели, но не тронули, ибо Аспазия, во-первых, была великой поэтессой, а во-вторых — вдовой Райниса, которого коммунисты объявили пролетарским поэтом. Аспазию не тронули, но НКВД держало старую поэтессу под пристальным наблюдением.
С приходом немцев ситуация не изменилась. Аспазии были одинаково ненавистны как сталинисты, так и гитлеровцы. Если раньше за ней следила НКВД, то теперь эстафету приняло гестапо. Нацисты тоже не тронули старую поэтессу, но не доверяли ей и держали под пристальным колпаком.
Донцов был достаточно опытным человеком и мгновенно оценил ситуацию. Он сам находился под пристальным наблюдением гестапо. В этой ситуации Дмитро Иванович не стал подвергать Аспазию опасности и не попытался с ней встретиться.
Стоял 1941 год.
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>
Александрас Гринс (1895–1941) — псевдоним ведущего латышского писателя Екаба Гринса. Донцов заочно познакомился с ним в 1937 году, когда прочёл его роман «Мятеж душ». Роман произвёл на него огромное впечатление.
— Гринс — великий писатель! — сказал он.
Донцов очень обрадовался, что лучшие украинские переводчики собираются перевести роман Гринса «Мятеж душ». Донцов тогда сказал:
— Надо перевести и другие романы этого писателя!
Перу Гринса принадлежали исторические романы о латышском герое Намейсисе. Донцов радовался как ребёнок:
— Очень хорошо, что украинский читатель тепло встретил этот роман! — сказал он.
Донцов знал, что размещение советских баз в Прибалтике Гринс встретил враждебно. Несмотря на то что он уже был известным писателем, добровольцем пошёл в армию и защищал советско-латвийскую границу.
— Он настоящий мужчина! — сказал тогда Донцов.
О дальнейшей судьбе Гринса Донцов узнал уже в эмиграции, когда жил в Бухаресте. Русские оккупанты не простили Гринсу его патриотической позиции. В июне 1940 года писатель был арестован. Уже живя в Берлине, Донцов узнал, что русские оккупанты арестовали писателя и вывезли на территорию СССР. Дальнейшая судьба Гринса была неизвестна.
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>
Находясь в Риге, Донцов вёл уединённый образ жизни. Дмитро Иванович знал, что за ним следят, и старался как можно реже контактировать с окружающими. От сотрудников Института по изучению Восточной Европы Донцов узнал, что Гринса НКВД арестовало ещё в июле 1940 года. Писателя вывезли в СССР. Там его следы теряются.
— По имеющимся сведениям, с началом советско-немецкой войны Гринс был расстрелян! — сказали Донцову.
Дмитро Иванович был очень расстроен. Он пошёл в церковь и заказал службу за упокой души Гринса.
<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<
Уже после войны, живя в Канаде, от представителей латышской эмиграции Донцов узнал, что НКВД вывезла Гринса в Москву. С началом войны писатель был расстрелян. Точно о судьбе Гринса стало известно в 1989–1990 годах. Оказывается, что Гринса вывезли не в Москву, а в Астрахань. Донцова тогда уже не было в живых, так что он точно не узнал о судьбе Гринса.
Советские оккупанты не простили Гринсу его патриотическую позицию. В 1940 году писатель был вывезен в Астрахань. В 1941 году Гринс был арестован и расстрелян в подвале астраханского НКВД.
— Александрас Гринс погиб, но погиб как мужчина! — скажет про него Олесь Гончар.
В народной памяти Гринс остался мучеником. В сегодняшней Латвии книги Гринса выходят с огромными тиражами, по их мотивам снимают фильмы, ставят пьесы. В Риге, как и в других городах Латвии, есть памятники Александрасу Гринсу — писателю, которого даже НКВД не смогла сломить.
<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<
Донцов продолжал работать в Институте по изучению Восточной Европы. Находясь в Риге, он внимательно наблюдал за ситуацией в Латвии и вообще в Прибалтике. В своих статьях он пытался вскрыть те тревожные тенденции, которые имели место в Прибалтике, и предлагал меры по их нейтрализации.
В Риге Дмитро Иванович вёл затворнический образ жизни. Связи с внешним миром фактически не было. Он целиком сосредоточился на своей научной работе.
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>
Донцов оставался в Риге до декабря 1941 года. После поражения немцев под Москвой Донцов понял: гитлеровский блицкриг в России провалился, и война приняла затяжной характер.
Донцов покинул Ригу, так и не встретившись ни с одним латышским политиком, военным или писателем. Он возвратился в Прагу.
Опять в Праге
После возвращения в Прагу Донцов продолжал работать в Институте по изучению Восточной Европы. Коротко его деятельность можно охарактеризовать так:
1. Подготовка рефератов по обзору советской прессы.
2. Анализ политической и социальной обстановки в СССР.
3. Анализ экономической обстановки в СССР.
4. Анализ ситуации в оккупированной Украине.
5. Анализ ситуации на оккупированных территориях СССР.
6. Подготовка новых статей про развитие интегрального национализма.
В Праге, несмотря на гестаповский террор, продолжала действовать достаточно сильная украинская община. Действовали и подпольные структуры ОУН(р). Большинство её членов выросло на книге Донцова «Национализм». Члены ОУН(р) внимательно следили за Донцовым и докладывали своему руководству.
<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<
С Украины приходили всё более тревожные вести. Неразумная и глупая политика гитлеровцев массово настраивала украинцев против немцев. В ответ гитлеровцы начали репрессии. Жертвой гитлеровского террора пала горячо любимая Донцовым талантливая поэтесса Олена Телига.
Донцов узнал, что Телига с началом советско-немецкой войны сумела пробраться в Киев. Там она развернула бурную деятельность: установила контакт с газетой «Українське слово», создала Союз писателей и начала издавать журнал «Літаври». Гитлеровцам не понравилось откровенное патриотическое направление журнала, и они его закрыли. Несмотря на это, Телига продолжала свою патриотическую деятельность. Всё закончилось её арестом. Скоро Донцов узнал о её смерти.
— Олену Телигу вместе с другими украинскими националистами расстреляли в Бабьем Яру, — гласило сообщение.
Другие источники сообщали, что Телигу казнили в подвале здания киевского гестапо. Были и такие, кто считал: Олена Телига покончила с собой, перерезав себе в камере вены. Точно её судьба не известна до сих пор.
<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<
Смерть Олены Телиги для Донцова была настоящим шоком. Он очень переживал это. Дмитро Иванович уже не мог сдержаться. Он кричал:
— Гитлер — сукин сын!
Донцов находился в таком состоянии, что уже со всеми разговаривал на эту тему, не обращая внимания, кто перед ним — сотрудник Института или вообще посторонний. В результате в гестапо пошли новые доносы. На Донцова писали все кому не лень: украинские эмигранты, представители русской эмиграции или просто провокаторы и карьеристы. Дмитро Ивановича опять вызывали в гестапо и допрашивали, допрашивали, допрашивали.
— Пьяница становится завсегдатаем кабаков, а я стал завсегдатаем гестапо! — горько шутил Донцов.
Несмотря на такое вызывающее поведение, гестапо не арестовало Донцова. Всё ограничилось строгим предупреждением. Недоброжелатели Донцова были удивлены: — Почему его не арестовывают?
Донцов и на этот раз сумел спастись.
<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<
Вторая мировая война изменила судьбы многих людей. Донцов не был исключением.
С женой Марией Бачинской у Донцова давно были проблемы. С началом войны они расстались. Мария переехала в Краков, а потом в Ковель. Здесь жила её сестра Леся. Она была связана с бандеровским движением.
— Большинство бандеровцев выросло на книге моего мужа! Теперь моя сестра связана с бандеровцами, — горько шутила Бачинская.
Она не стала уговаривать сестру покинуть бандеровцев. Наоборот, Мария стала её верным другом и соратницей.
<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<
Донцов продолжал связи с украинской громадой в Праге. Дмитро Иванович никогда не был членом ОУН, так что прямого контакта с организацией у него не было. Донцов поддерживал контакты с разными украинскими организациями, читал прессу. Острый аналитический ум помогал ему иметь более или менее объективное представление о событиях в Украине.
Антинемецкая борьба, на которую поднялись националисты, приняла поистине всенародный характер. Советские партизаны в большинстве были креатурой НКВД и проводили сталинскую линию, а Сталину не нужна была всенародная антинемецкая борьба. Более того, Иосиф Виссарионович её боялся. Сталин разработал схему, по которой партизаны должны были оставаться лишь диверсантами, но никоим образом не превратиться в регулярную армию, как это произошло в Югославии или в Греции.
— Тактика советских партизан была проста: «Убей и уйди!» — пишет соратник Тито, а впоследствии диссидент Милован Джилас.
— Вот советские партизаны и убивали гитлеровских чиновников, взрывали мосты, пускали поезда под откос, занимались разведкой и уходили в лес, а расплачиваться за ихние художества должен был народ, на которого нацисты срывали всю злость.
— Немец никогда не заходил в лес! После взрывов и диверсий, организованных партизанами, гитлеровцы устраивали карательные экспедиции и убивали ни в чём не повинный народ, в том числе стариков, женщин и детей, — пишет профессор Сергийчук.
Понятно, что после всего этого советские партизаны настроили против себя людей. Борьба с партизанами была фактически борьбой с ненавистной НКВД, и Донцов поддерживал эту борьбу. В то же время вновь дала себя знать вековая украинская беда — атаманщина, и в Украине появился такой атаман. Он выбрал себе экзотический псевдоним — Тарас Бульба. Его настоящая фамилия была Боровец.
Донцов не знал точно, какими силами располагает Бульба. Он имел лишь общую информацию. Бульба контролировал часть территорий Ровенщины и Житомирщину. Своё войско он назвал «Полесская сечь» и не подчинялся никому. Со временем Полесская сечь стала именоваться УПА — «Полесская Сечь». Бульба открыто заявлял, что это он создал Всеукраинскую партизанскую националистическую армию, и хотел стать новым Петлюрой, то есть стать вожаком всеукраинских повстанцев.
— Итак, в Украине уже появились две вооружённые силы, которые хотят возглавить партизанскую войну, — писал впоследствии Донцов.
Дмитро Ивановича охватила тревога: две армии — это же путь к гражданской войне! Создавшейся ситуацией могут воспользоваться советские чекисты и спровоцировать в Украине гражданскую войну. Ведь среди советских партизан были т. н. спецотряды, в которых находились отлично подготовленные чекисты, прекрасно владеющие приёмами провокаций.
— Сейчас не время для атаманщины! Надо консолидироваться! — писал Донцов.
Находясь в Праге под пристальным наблюдением гестапо, Донцов не мог писать откровенно антигитлеровских статей. Но для него как нацисты, так и сталинские партизаны были врагами.
Донцов и операция “Антропойд”
Операция «Антропойд» — так называется кодовая операция по устранению наместника Богемии и Моравии Гейдриха. Это самое громкое убийство в истории в истории движения сопротивления.
Убийство Гейдриха корнями уходит в 1938 год, когда в результате Мюнхенского сговора чехословацкое государство приказало долго жить. Часть Чехословакии отошла к Венгрии (Закарпатье), часть — к Польше (Померания). Судеты забрали немцы. Остальная часть Чехии объявила Чешским и Богемским протекторатом, а Словакия превратилась в марионеточное государство. Она формально было независимым, но на деле ей практически управляли из Берлина. Именно по приказу Гитлера в Словакии приняли антисемитское законодательство, объявили войну СССР и т. д.
Обстановка в Чешском и богемском протекторате была сложной. Гитлер был недоволен имперским наместником фон Нейратом, полагая, что тот не справляется со своими обязанностями. Фюрер вызвал к себе фон Нейрата и сообщил, что его заместителем станет шеф СД Гейдрих. Это оскорбило Нейрата. Он заявил фюреру, что уходит в отставку. Гитлер эту просьбу выполнил лишь частично: он отправил фон Нейрата в бессрочный отпуск, а Гейдриха назначил исполняющим обязанности протектора. Фактически Гейдрих стал протектором Чехии и Богемии.
— Заняв новую должность, Гейдрих развернул энергичную деятельность, — пишет Леонид Млечин.
Под руководством Гейдриха в Чешском и богемском протекторате развернули массовые репрессии против членов движения сопротивления, евреев и т. д. Гейдрих был не только мастером репрессий, но и отличным организатором. Гейдрих организовал массовые репрессии против движения сопротивления и всех, кто им сочувствует. Тысячи людей было расстреляно или брошено в концлагерь. Пражский мясник — так прозвали Гейдриха. Он понимал, что во время репрессий надо сочетать меры кнута и пряника. На чешских оборонных предприятиях Гейдрих ввёл суровую дисциплину. Людей жестоко наказывали за прогулы, опоздание на работу и т. д. Параллельно по приказу Гейдриха на заводах восстановили профсоюзы, раздавали рабочим пиво, а за успешный труд даже выдавали премию.
— В результате оборонные заводы Чехии заработали в полную мощь, — пишет Леонид Млечин.
Гейдрих отлично справился с порученным ему делом. В ответ чешское эмигрантское правительство, которое находилось в Лондоне, приговорило его к смерти. Английская разведка взялась за проведение операций с целью ликвидации Гейдриха: в оккупированную Чехию с парашютов забросили боевиков. А кодовым названием операции стало «Антропойд».
<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<
Мы не станем подробно рассказывать, как англичане сбросили с парашютов боевиков, как они пробрались в Прагу, связались с другими подпольщиками и подкараулили машину Гейдриха. Во время покушения у одного из боевиков автомат заклинило. Гейдрих, заметивший нападавшего, схватился за кобуру, хотя по всем законам он должен был скомандовать шоферу нажать на газ. Гейдрих этого не сделал. Он поднялся во весь рост и открыл огонь. В это время второй боевик бросил в него гранату. От полученных ран Гейдрих скончался.
Примечательна судьба самих боевиков. Они укрылись на территории православного храма в Праге. Немцы окружили храм. Боевики укрылись в подвале. Гитлеровцам не удалось заставить их сдаться. Убедившись, что бежать невозможно, боевики застрелились.
<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<
На убийство Гейдриха нацисты ответили жестоким террором. Село Лидице в Чехии было уничтожено. Немецкий историк Типпелькирх пишет:
— Гитлеру доложили, что Лидице полностью уничтожена. Фюрер спросил: «А как грудные младенцы? Вы их тоже уничтожили?» Ответ был по-немецки педантичным: «Лидице уничтожено вплоть до женщин, детей и грудных младенцев!»
Параллельно шли массовые аресты членов движения сопротивления или просто тех, кто им сочувствовал. Людей хватали только по подозрению и бросали в тюрьму. В концлагерях шли массовые расстрелы. Узников убивали потому, что они выглядели хмуро или наоборот смеялись. Смертью карали тех, кто просто плохо посмотрел на охранника или нарушил дисциплину.
— Это был настоящий ад, — пишет чешская писательница Хана Прошкова.
Донцов по всем канонам подпадал под репрессии. Против Дмитро Ивановича было много улик. Во-первых, это он ненавидел нацистов и неоднократно срывался, открыто ругал Гитлера — «безответственная болтовня», так назвали такое поведение гитлеровцы. Донцов в частных беседах неоднократно выражал свои симпатии к бандеровцам, которые вели вооружённую борьбу с немцами. «Неуправляемый человек! От него всего можно ожидать!» — так говорили про него немцы.
— Всего этого было достаточно для того, чтобы Донцова арестовать! — пишет Ирина Фарион.
<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<
Гестапо задержало Донцова. Его подвергли перекрёстному допросу. Он продолжался в течение нескольких часов.
На допросах Дмитро Иванович держался стойко, он не реагировал на угрозы или крики гестаповских следователей. На вопросы отвечал спокойно и исчерпывающе, но с достоинством. Когда следователь прямо заявил ему, что Донцов обвиняется в убийстве, тот спокойно спросил:
— Кого же я убил?
— Это не имеет значения! — заорал следователь.
— Если вы не назовёте имя жертвы, я вряд ли смогу вам помочь, — улыбнулся Донцов.
Даже здесь, в гестапо, он улыбался!
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>
Газета «День» пишет, что Донцова отвезли в камеру и показали, как пытают арестованного. Это было такое страшное зрелище, что Дмитро Иванович потерял сознание и рухнул на пол. У него начался нервный приступ. Пришлось вызывать врача.
А гестаповцы спорили насчёт дальнейшей судьбы Донцова. Одни твердили, что его надо пристрелить, другие доказывали, что лучше Донцова отправить в концлагерь.
Наверное, судьба Донцова сложилась бы плохо, если б не его влиятельные заступники. За Донцова заступились сам Розенберг и адмирал Канарис. В результате Дмитро Иванович был освобождён.
Выйдя из гестапо, Донцов жадно вдохнул чистый воздух. Чувствовал, как слабеют его напряжённые мышцы.
Ника Тевзадзе
Доктор исторических наук, член союза писателей Грузии
Продолжение следует
Comments
Post a Comment